АНДРЕЙ
АБРАМОВ
ТРАВМАТОЛОГ,
25
ЛЕТ,
МОСКВА
Записала ДАРЬЯ САРКИСЯН
когда наступил XXI век,
мне было абсолютно все равно,
в детстве я жид
в спальном районе М осквы. Сейчас я вспоминаю то, что
там видел, отрывками: окровавленная милицейская форма, погони
во дворе.
в моем гуманитарном классе
было
у
мальчиков и 29 девочек - в основном,
как мы их называли, «начитанные девахи». Казалось, даже если будешь
такой ногти вырывать, она слова не скажет. Потом одна из них вышла
замуж за принца и уехала в какое-то карликовое государство. За все
время учебы я от нее слова не слышал.
наша классная руководительница
думала, что мы с друзьями либо станем
наркоманами, либо сядем в тюрьму, либо нас где-то убьют. Я врач, один
мой друг - юрист, другой - с двумя высшими образованиями работает
в Канаде. Но она к нам относится по-прежнему.
Я НИКОГДА НЕ ОБИЖАЛСЯ, Я ПрОСТО ДЄЛЯЛ ВЫВОДЫ.
мой отец тренировал дельфинов и одновременно изучал их. Когда разва-
лился Советский Союз, его на несколько лет отправили в командировку
в Израиль. На тот момент там никто ничего не мог делать: идет война,
Саддам стреляет «Скадами», и только русские развлекают народ, давая
представления с животными. В середине выступления могла зазвучать
сирена, и все бежали в бомбоубежище.
ОТЕЦ ВСЕ ВРЕМЯ БЫЛ в каких-то командировках:
ловил ж ивотны х, тренировал,
лечил, проводил уникальны е операции. Он начальник, но ем у ничего
не стоит сесть в ледяную ванну по грудь с огромным полярным китом
и ехать из М урманска в А напу, не вылезая, приехать с воспалением
легких, сорванной спиной, но довезти животное в сохранности,
никто не верит в
эту
историю :
когда мне было лет семь, меня отвели к стома-
тологу.
Я
и сейчас помню, как хорош о он видел в малейших движениях
мое состояние: когда было больно, я двигал пальцем, и он делал так, что
боль проходила. Тогда я захотел стать врачом.
покрытосеменные, голосеменные, тычинки, пестики никогда не вызывали
во мне любовь.
у
меня есть список
- пара десятков фамилий - это те мои однокурсники
и знакомые, к которым я никогда не пойду лечиться. М ое поколение
врачей очень страшное. Но некоторые, правда, исправляются.
ВСЕ мои однокурсники
после второго года обучения хотели во время
летней практики оперировать, а нам давали только мыть полы. И, как
выяснилось, никто не умел делать это правильно.
однажды
я мыл полы и вышел на большой балкон, где была дверь в ма-
ленький кабинет. Н а ней было написано имя врача и специальность -
«травматолог-ортопед». О ттуда вышел м уж чина лет 35, небритый,
с удрученным, но одновременно ленивым взглядом, и сказал мне: «А
ты чего здесь делаешь?» - «Полы мою». - «А кем хочешь стать?» Я понял,
что что-то произойдет, и ответил: «Травматологом-ортопедом». - «Тогда
бросай ш вабру и заходи». С тех пор я не мыл полы, я ассистировал на
операциях.
ДЕЛАТЬ ТАТУИРОВКИ НА РУКАХ
-
ЭТО МОВЕТОН для хирурга:
больного не должно
ничего смущать. На теле я не хочу, поэтому татуировки у меня только
на ногах.
пациенты говорят,
что в М оскве зарплата у врача не ниже 50 тысяч. Но
на самом деле, это как в задаче: «У Пети - шесть яблок, у Васи - ноль
яблок. В среднем у них по три яблока».
однажды мне подарили весы для алм азов.
М ы на них взвешиваем винты.
самое большое счастье -
когда выписавшиеся пациенты перестают тебе
звонить. Значит, у них все хорошо.
бывает,
что
я очень долго думаю
о
каких- то
своих
больных,
но за все вре-
мя мне было по-настоящ ему жалко только одну пациентку. Не знаю
почему - мы с ней даже не общались, она три дня пролежала в коме,
а потом умерла.
бомжи -
одни из
самых добродушных пациентов.
О ни всегда с доктором на
«вы». О ни никогда не гундят, никогда ничего не требуют. Они хотят
112 ESQUIRE СЕНТЯБРЬ 2013
предыдущая страница 117 Esquire 2013 09 читать онлайн следующая страница 119 Esquire 2013 09 читать онлайн Домой Выключить/включить текст