«Следующий доктор, пожалуйста».
Следующ ий доктор рекомендует выписку.
Дома мы неожиданно погружаемся в сюрреализм. Знакомая обстановка подчеркивает недосягаемость нормальной жизни.
Но кот счастлив, что Ш арлотта вернулась, - так счастлив, что проводит всю ночь, распластавшись на горле Ш арлотты, пря-
мо на шве, оставшемся после разреза трахеи. Прощай, кот! Странным образом наступает водевильная неделя бесшабашного
веселья, когда утки и сохнущ ие конечности кажутся забавными, когда невозможность извлечь из носа козявку вызывает исте-
рический хохот, когда все будничные предметы словно пропитаны эксцентрическим юмором - я нахлобучиваю на Ш арлотту
шляпку, и мы умираем со смеху. О на с недоумением глядит на лифчик. Ш утки на кошачью тему сыплются градом!
Этот период кончается, и жизнь снова входит в обычную колею. Колпачок от шприца, случайно закатившийся в постель,
протирает в спине Ш арлотты дырку. Когда я отлучаюсь в гараж, Ш арлотта видит, как с потолка на одной паутинке на нее
медленно спускается паук. Она пробует сдуть его в сторону. Дует и дует, но паук исчезает у нее в волосах.
За бортом этого описания остались анализы, приступы бессильной ярости и периоды упорного молчания. Впереди - от-
крытие Курта Кобейна и марихуаны, а также все более короткие стрижки. Из этой поры заслуживает упоминания лишь
один эпизод. Дело было вечером.
Я
сидел рядом с Ш арлоттой на механической кровати, держа перед ней журнал и пере-
листывая страницы, так что лица ее толком не видел.
- Ты не представляешь, как мне надоела эта кровать, - сказала она.
Ее голос звучал ровно, невыразительно. Она говорила подобные вещи тысячу раз.
Я
перевернул страницу и усмехнулся картинке с подписью: «Звезды очень похожи на нас с вами!»
-
Я
бы все отдала, чтобы вырваться, - сказала она.
Ее роль состояла в том, чтобы прояснять сложную подноготную знаменитостей, доказывая мне, что их истории по праву
украшаю т собой Сикстинскую капеллу американской культуры. Моя - в том, чтобы высмеивать знаменитостей и прикиды-
ваться, будто я, в отличие от других, не пойман в силки их любовных баталий и разрывов.
- Н о я никогда не смогла бы так с тобой поступить, - сказала она.
- Как поступить? - спросил я.
- Никак.
- О чем ты говоришь, что у тебя в голове?
Я
повернулся и посмотрел на нее. Нас разделяли всего несколько дюймов.
- Если б я не боялась тебя расстроить, - сказала она, - я бы сбежала.
- Куда?
- Отсюда.
Никто из нас не упоминал о моем обещании с той ночи, когда она заставила меня его дать.
Я
пытался сделать вид, что
этого обещания не существует, но оно было.
.. оно было.
- Соберись с духом и признай, что тебе от меня никуда не деться, - сказал я с вымученной улыбкой. - Это судьба, нам
на роду написано быть вместе. И скоро тебе станет лучше, все снова наладится.
- Вся моя жизнь в этой подушке.
- Неправда. У тебя есть друзья и близкие. Плюс достижения техники. Перед тобой весь мир, только пальцем шевельни.
Под друзьями разумелись медсестры, санитары и физиотерапевты. Под семьей - ее скорбная далекоживущая мать. Но
это не имело значения: Ш арлотта так погрузилась в собственные мысли, что даже не поставила мне на вид, что не может
шевельнуть пальцем.
Она повернула голову и уперлась взглядом в перильца.
- Не волнуйся, - сказала она. -
Я
никогда с тобой так не поступлю.
На рассвете, до прихода первого санитара, я отдергиваю занавески и рассматриваю вертолетик на утреннем свету. Двигатель
и детали маскировки у него стандартные, но процессоры, выглядывающие из-под кевларового защитного корпуса, мне не-
знакомы. Чтобы заставить вертолетик заговорить, чтобы раздобыть какие-нибудь сведения о тех, кто прислал его, нужен
хэш-ридер, а он у меня на работе.
Когда просыпается Ш арлотта, я подкладываю ей подуш ку повыше и массирую ноги. С этого у нас начинается каждое
утро.
- А ну-ка, произведем немного шванновских клеточек, - говорю я ее пальцам на ногах. - П ора Ш арлоттиному организ-
му начать вырабатывать миелиновые мембранки!
- Смотри ты, какой оптимист, - ворчит она. - Небось опять с президентом разговаривал. Т ы для этого с ним говоришь -
чтобы получить заряд бодрости? Увидеть светлую сторону?
Я
поднимаю ее правую ступню и растираю ахиллово сухожилие. На прошлой неделе Ш арлотта провалила важную про-
верку на глубокий сухожильный рефлекс, сигнализирующий о начале выздоровления. «Не волнуйтесь, - сказал врач. -
Я знаю другого пациента, который тоже девять месяцев ни на что не реагировал, а потом полностью восстановился».
Я
спро-
сил, нельзя ли связаться с этим пациентом и узнать, что он перенес, это подготовило бы нас к тому, что может ждать впере-
ди. Врач сообщил нам, что больной, о котором идет речь, проходил лечение во Франции в 1918 году.
Когда врач ушел, я отправился в гараж и принялся делать президента. Психолог, наверное, сказал бы, что в моем реш е-
нии создать его сыграло роль обещание, данное Ш арлотте, и тот факт, что у президента тоже были близкие отношения с че-
ловеком, отнявшим у него жизнь. Но дело не в этом: мне просто надо было кого-нибудь спасти, а в случае с президентом
не имело значения, что уж е слишком поздно.
предыдущая страница 180 Esquire 2013 10 читать онлайн следующая страница 182 Esquire 2013 10 читать онлайн Домой Выключить/включить текст