Стянув трусы и раздвинув ей ноги, я медлю
. Мне приходится сосредоточиться изо всех сил, чтобы добиться эрекции, а по-
том я не могу поверить, что сумел. Я смотрю на эту картину бесстрастно, отстраненно, как видел бы ее вертолетик: вот моя
жена, парализованный, лишенный чувствительности инвалид, и хотя вся ситуация полностью
отвергает эротику, я навис
над ней в полной готовности.
- Я там мокрая, да? - спрашивает Шарлотта. - Я весь день об этом думала.
Конечно, я помню ту пирамиду. Камень был холодный, лестница - крутая. Прошлым для меня была неделя с Шарлоттой
в платьях майя, воркующей над каждым ребенком, который попадался нам на пути. Занимаясь сексом под тусклыми сон-
ными звездами, я старался вообразить себе будущее: безликое маленькое существо, зачатое на жертвенном алтаре. Я кончил
рано и попытался стряхнуть все в сторонку. Мне не хотелось, чтобы этот некто появился на свет. Вдобавок нам надо было
сосредоточиться на насущных проблемах, если мы хотели благополучно одолеть столько ступенек в темноте.
- По-моему, я что-то чувствую, - говорит она. - Ты сейчас во мне, да? Я прямо уверена, что чувствую.
Тогда я вхожу в свою
жену и начинаю
процесс. Я стараюсь думать о том, что если это сработает, то Шарлотта окажется
в безопасности, что в течение девяти месяцев она будет оберегать себя от всякого вреда, и может быть, она права: может
быть, ребенок в ней что-нибудь стимулирует и запустит выздоровление.
Шарлотта улыбается - неуверенной, но все же улыбкой.
- Насчет светлой стороны, - говорит она. - Зато у меня не будет родовых мук.
Это заставляет меня задуматься, а может ли вообще парализованная женщина вытолкнуть из себя ребенка, или ей нужен
скальпель, а если так, то нужна ли анестезия.
.. и вдруг я чувствую, что мое тело вот-вот откажется слушаться.
- Эй, ты тут? - спрашивает она. - Я тебя развеселить хотела.
- Мне просто надо немножко сосредоточиться, - говорю
я.
- Я вижу, что тебе неинтересно, - говорит она. - Ты все никак не можешь отвязаться от мысли, что я собираюсь сделать
с собой что-то ужасное, верно? Если я иногда несу всякую
чепуху, это еще не значит, что я и правда что-то сделаю
.
- Тогда зачем ты заставила меня пообещать, что я помогу тебе это сделать?
Это произошло рано, в самом начале, как раз перед вентилятором. У нее был рвотный рефлекс, который не отпускал ее
часами. Врачи сказали: бывает. Представьте бесконечные приступы сухой рвоты, когда вы
парализованы. В конце концов
врачи стали вводить ей наркотики. В голове муть, руки и ноги не слушаются, да еще выворачивает наизнанку - вот когда
она впервые осознала, что ничего больше не контролирует. Я придерживал ее волосы, чтобы они не попали в тазик. Между
приступами она еле успевала отдышаться.
- Обещай мне, - сказала она, - что когда я попрошу тебя это прекратить, ты это прекратишь.
- Что прекращу? - спросил я.
Она зашлась в приступе, длинном и судорожном. Я знал, о чем она говорит.
- До этого не дойдет, - сказал я.
Она попыталась что-то сказать, но ее снова скрутило.
- Обещаю, - сказал я.
Теперь, лежа в своей механической кровати в сползающей с плеч сорочке, Шарлотта говорит:
- Я знаю
, тебе трудно понять. Но сама мысль, что есть выход, - она меня поддерживает. Я никогда этим не воспользуюсь.
Ты же мне веришь, правда?
- Я ненавижу это обещание, ненавижу себя за то, что согласился его дать.
- Я никогда так не поступлю
и никогда не заставлю
тебя помогать.
- Тогда освободи меня, - говорю
я.
- Прости, - отвечает она.
Я решаю
выкинуть все это из головы и просто продолжать. Я теряю
эрекцию и гадаю
, что случится, если я скисну, - хва-
тит ли у меня духу притвориться? - но гоню
от себя эти мысли и продолжаю
упорно трудиться на Шарлотте до тех пор,
пока у меня не пропадают почти всякие ощущения. Ее груди одиноко свисают подо мной в стороны. Вертолетик на тум-
бочке у кровати включается и взмывает в воздух. Он направляет мне в лоб зеленый лучик, как будто мои чувства так легко
распознать, как будто для них есть имя. Что он делает - шпионит за мной, изучая мои эмоции, или бездумно выполняет
старую
программу? Я думаю
, что случилось: может, хэш-ридер не справился, или операционка перескочила на прежнюю
версию
, или «Гугл» снова овладел им, или он работает в каком-то автономном режиме. А может быть, кто-то взломал анд-
роидные очки или.
.. в этот миг я смотрю вниз и вижу, что Шарлотта плачет.
Я
останавливаюсь.
- Не надо, - говорит она. - Продолжай.
По ее щекам катятся редкие, но крупные, грустные слезы
.
- Завтра можем попробовать еще раз, - говорю
я.
- Нет, все в порядке, - говорит она. - Ты продолжай, только сделай для меня одну вещь, ладно?
- Хорошо.
- Надень на меня наушники.
- Ты имеешь в виду прямо сейчас?
- Музыка, играй, - говорит она, и я слышу, как из лежащих на тумбочке наушников начинает зудеть «Нирвана».
- Я знаю
, что все делаю
неправильно, - говорю
я. - Просто мы так давно не.
..
- Ты здесь ни при чем, - говорит она. - Просто мне нужна моя музыка. Надень их, пожалуйста.
- Зачем тебе эта «Нирвана»? Что в ней такого?
Она закрывает глаза и качает головой.
- Что тебе этот Курт Кобейн? - говорю
я. - Что ты в нем нашла?
Я хватаю
ее за запястья и вдавливаю
их в постель, но она этого не чувствует.
- Почему тебе непременно нужна эта музыка? Что с тобой такое? - не отстаю
я. - Скажи мне, что с тобой творится!
предыдущая страница 188 Esquire 2013 10 читать онлайн следующая страница 190 Esquire 2013 10 читать онлайн Домой Выключить/включить текст